Вот еще один пассаж, который я бы хотел опровергнуть. Злопыхатели Инбер пишут, что она в конце жизни тряслась от страха за свою жизнь и занималась доносительством. Вот отрывок из письма
К.Зелинского И.Сельвинскому
https://zelinski.org/neopublikovann.../-pisma-k.zelinskogo-i.selvinskomu-1938-1965/
Письмо датировано 22-III-61, т.е. в этот момент оба они старики, а Инбер 71 год.
"
Пожалуй, у Веры [В.М.Инбер – прим ред], больше других сохранилась (пусть иногда формальная), но потребность повидать товарища, близкого человека, дать ему частицу тепла."
А вот письмо от 25 февраля 1962
"
Уже с В[ерой] И[нбер] я побоялся бы. Нет, не предаст, но ей хочется нравиться, как женщине. Мне [нрзб] хочется драться как мужчине. И болеть я долго не буду. Мне это сейчас совсем не по настроению. Повторяю, мне нужно быть прямолинейным и даже грубым. Если я заболел сердцем, то из-за необходимости внутренней перестройки. Вера И[нбер] не скажет ещё и потому, что я её предупредил в 1939 году, что он меня требовали, чтобы я "выдал" ее связи с ЛДТ [Лев Давидович Троцкий (Троцкий-Бронштейн), двоюродный дядя Веры Инбер воспитывался в Одессе в семье М.Ф.Шпенцера, отца В.М.Инбер – прим.ред]. Как [переписывателя?- нрзб]. Во первых, я и под пыткой этого не сказал, во вторых, и "связей"-то не было. Сейчас мне кажется, что я живу в какой-то другой стране. Во всяком случае не в романтической стране Ленина."
А сейчас злопыхатели пишут, что Инбер гпу отправляла в загранкомандировку, чтоб она там повидала Троцкого и выведала как он и что он. Ну и у близких ей людей которые знали ее несколько десятков лет нет даже мысли, что Инбер может предать.
Из письма от 25 марта 1963 г. другая мысль, сейчас Сельвинский и Зелинский известны больше, чем Инбер, а вот тогда Сельвинский оценивал по другому, причем всех троих Сельвинский ставит в один ряд с Есениным:
"
Сегодня волна общественного внимания отхлынула от всех нас. Даже от Агапова или Инбер, которые больше "на виду". Но будут еще приливы и отливы. О Есенине не писали четверть века, однако он возродился".
А вот более раннее 12 января 1947, как Зелинский оценивал творчество Инбер:
"
Сердечный привет Вере Михайловне [имеется в виду В.М.Инбер - прим ред]. У нас читали ее Ленинградский дневник запоем. Это было еще в Коктункуле"