«Он — капитан, и родина его — Марсель...», (Девушка из Нагасаки)

Из воспоминаний об академике А.Н.Колмогорове его ученика В.М.Тихомирова:



Инбер его в том же духе критиковала?
похоже на то. вот стихотворение Леонид Мартынов — Эрцинский лес
Я не таил от вас
Месторожденья руд.
Пусть ваш ласкает глаз
Рубин, и изумруд,
И матовый топаз,
И золотой янтарь.
Я звал вас много раз
Сюда —
Недавно,
Встарь.

Я говорил, что дик
Мой отдаленный край.
Я говорил: «Язык
Деревьев изучай!»
Я звал вас много раз
Сюда,
В Эрцинский лес,
Чьи корни до сердец,
Вершины до небес!

Я звал вас много раз
И на степной простор.
Где никогда не гас
Пастушеский костер.
Я звал вас в пыльный рай
Необозримых стад.
Делить все, чем богат,
Я был бы с вами рад.

Но посылали вы
Сюда лишь только тех,
Кто с ног до головы
Укутан в темный грех.
Ведь, правда, было так?
Труби, норд-ост, могуч,
Что райских птиц косяк
Летит меж снежных туч.

Косяк безгрешных душ
Ему наперерез.
Пути, зима, завьюжь!
В снегах Эрцинский лес.
В снегах Эрцинский лес,
В снегах Эрцинский лес,
Чьи корни до сердец,
Вершины до небес!
 
По-моему, о Рязанове никто не отзывался как о Карабасе.
Рязанов болезненно реагировал на нарушения производственной дисциплины: опоздания, самодеятельность перед камерой и попытки спорить с режиссёром при всей группе. На съёмках он мог повысить голос, резко прокомментировать работу актёра или настаивать на своём решении, даже если оно вызывало несогласие.
 
ну как бы нормально, он же режиссер, а не "дольщик" (от слова dolly - тот, кто возит тележку с закрепленной на ней камерой, при всем уважении к этой профессии)
 
А я и не ставлю ему это в вину. Как говорил Высоцкий - кино это не коллективное искусство. Надо слушаться режиссера, иначе кина нет.
Эльдар Александрович - это такая глыба для отечественного кинематографа, что рядом с ним мало кого можно поставить.
 
Точная цитата от ВВ: Кино — это же ведь режиссёрское искусство, и когда режиссёр — автор своего кино, только тогда получается настоящая картина, а иначе кино нету получа... — это ремесло...
 
Рязанов болезненно реагировал на нарушения производственной дисциплины: опоздания, самодеятельность перед камерой и попытки спорить с режиссёром при всей группе.

Стало быть, в обычном ходе вещей Рязанов стелил достаточно мягко, чтобы некоторые безответственные граждане могли подумать, что с ним так можно! Но всему, конечно, есть предел.
 
Вот еще один пассаж, который я бы хотел опровергнуть. Злопыхатели Инбер пишут, что она в конце жизни тряслась от страха за свою жизнь и занималась доносительством. Вот отрывок из письма К.Зелинского И.Сельвинскому
https://zelinski.org/neopublikovann.../-pisma-k.zelinskogo-i.selvinskomu-1938-1965/
Письмо датировано 22-III-61, т.е. в этот момент оба они старики, а Инбер 71 год.
"Пожалуй, у Веры [В.М.Инбер – прим ред], больше других сохранилась (пусть иногда формальная), но потребность повидать товарища, близкого человека, дать ему частицу тепла."
А вот письмо от 25 февраля 1962
"Уже с В[ерой] И[нбер] я побоялся бы. Нет, не предаст, но ей хочется нравиться, как женщине. Мне [нрзб] хочется драться как мужчине. И болеть я долго не буду. Мне это сейчас совсем не по настроению. Повторяю, мне нужно быть прямолинейным и даже грубым. Если я заболел сердцем, то из-за необходимости внутренней перестройки. Вера И[нбер] не скажет ещё и потому, что я её предупредил в 1939 году, что он меня требовали, чтобы я "выдал" ее связи с ЛДТ [Лев Давидович Троцкий (Троцкий-Бронштейн), двоюродный дядя Веры Инбер воспитывался в Одессе в семье М.Ф.Шпенцера, отца В.М.Инбер – прим.ред]. Как [переписывателя?- нрзб]. Во первых, я и под пыткой этого не сказал, во вторых, и "связей"-то не было. Сейчас мне кажется, что я живу в какой-то другой стране. Во всяком случае не в романтической стране Ленина."
А сейчас злопыхатели пишут, что Инбер гпу отправляла в загранкомандировку, чтоб она там повидала Троцкого и выведала как он и что он. Ну и у близких ей людей которые знали ее несколько десятков лет нет даже мысли, что Инбер может предать.
Из письма от 25 марта 1963 г. другая мысль, сейчас Сельвинский и Зелинский известны больше, чем Инбер, а вот тогда Сельвинский оценивал по другому, причем всех троих Сельвинский ставит в один ряд с Есениным:
"Сегодня волна общественного внимания отхлынула от всех нас. Даже от Агапова или Инбер, которые больше "на виду". Но будут еще приливы и отливы. О Есенине не писали четверть века, однако он возродился".
А вот более раннее 12 января 1947, как Зелинский оценивал творчество Инбер:
"Сердечный привет Вере Михайловне [имеется в виду В.М.Инбер - прим ред]. У нас читали ее Ленинградский дневник запоем. Это было еще в Коктункуле"
 
Фото Высоцкого
Назад
Верх