Булат Окуджава
- Автор темы alexu
- Дата начала
Artem F
Member
а вот раз тема посвящена все же Булату Шалвовичу, кто помнит, из тех, кто постарше - кто, в основном, слушал БО? ВВ был на всех уровнях, насколько я понимаю, "от зеков до академиков", а опишите типичную аудиторию БО. Наверняка техническая интеллигенция и научные сотрудники, а еще кто?
kommentarij
Member
Ответ Google AI:
Типичный слушатель Булата Окуджавы действительно сильно отличался от всенародной аудитории Владимира Высоцкого. Если Высоцкий говорил на понятном всем языке силы, надрыва и дворовой романтики, то Булат Окуджава транслировал голос частного, негромкого и рефлексирующего человека.
Вы абсолютно правы насчет технической интеллигенции («физиков») и научных сотрудников, но ядро его аудитории было гораздо шире и состояло из нескольких ключевых социальных групп.
1. Творческая и гуманитарная интеллигенция («лирики»)
Для актеров, режиссеров, художников, писателей и журналистов Окуджава был «своим» без оговорок. Его слушали завсегдатаи московских и ленинградских театров (например, «Современника»), сотрудники литературных журналов, филологи и переводчики. Для них его песни были эталоном изящной словесности и рафинированной городской поэзии.
2. КСПшники, туристы и альпинисты
Окуджава стоял у истоков КСП (Клубов самодеятельной песни). Его аудиторией стали люди, бежавшие от советского официоза в походы, палаточные городка и горы. Тайга, гитара у костра, котелки и штормовки — вся эта субкультура держалась на романтике Окуджавы. Его стихи о дружбе, надежде и «возьмемся за руки, друзья» стали гимнами советского неформального братства.
3. Московская (и в целом городская) интеллигенция
Слушатель Окуджавы — это стопроцентный горожанин. Центральный образ его творчества — старая Москва, Арбат, тихие переулки и троллейбусы. Его типичный слушатель — это коренной горожанин (или стремящийся им стать), влюбленный в городскую культуру, неспешные прогулки и философские разговоры на тесных кухнях.
4. Фронтовики-окопники (но особого склада)
В отличие от маршевых, пафосных песен советских композиторов, Окуджава (сам ушедший на фронт добровольцем) пел о войне без ложного героизма — как о тяжелой, грязной и трагической «работе». Его слушали ветераны, которым претил парадный официоз. Для них Окуджава был голосом «лейтенантской прозы», воспевающим не абстрактную Родину, а конкретного испуганного «смешного солдата» в окопе.
5. Романтическое студенчество
Песни Окуджавы активно слушали студенты крупных университетов (МГУ, ЛГУ, МФТИ). Молодежь привлекала его искренность, интимная интонация общения «тет-а-тет» и легкий налет диссидентства. Для студентов Окуджава был камертоном порядочности и внутренней свободы.
Портрет «идеального» слушателя Окуджавы
Если собрать эти осколки вместе, то типичный слушатель БО — это «шестидесятник» (по духу или по возрасту). Это человек:
Типичный слушатель Булата Окуджавы действительно сильно отличался от всенародной аудитории Владимира Высоцкого. Если Высоцкий говорил на понятном всем языке силы, надрыва и дворовой романтики, то Булат Окуджава транслировал голос частного, негромкого и рефлексирующего человека.
Вы абсолютно правы насчет технической интеллигенции («физиков») и научных сотрудников, но ядро его аудитории было гораздо шире и состояло из нескольких ключевых социальных групп.
1. Творческая и гуманитарная интеллигенция («лирики»)
Для актеров, режиссеров, художников, писателей и журналистов Окуджава был «своим» без оговорок. Его слушали завсегдатаи московских и ленинградских театров (например, «Современника»), сотрудники литературных журналов, филологи и переводчики. Для них его песни были эталоном изящной словесности и рафинированной городской поэзии.
2. КСПшники, туристы и альпинисты
Окуджава стоял у истоков КСП (Клубов самодеятельной песни). Его аудиторией стали люди, бежавшие от советского официоза в походы, палаточные городка и горы. Тайга, гитара у костра, котелки и штормовки — вся эта субкультура держалась на романтике Окуджавы. Его стихи о дружбе, надежде и «возьмемся за руки, друзья» стали гимнами советского неформального братства.
3. Московская (и в целом городская) интеллигенция
Слушатель Окуджавы — это стопроцентный горожанин. Центральный образ его творчества — старая Москва, Арбат, тихие переулки и троллейбусы. Его типичный слушатель — это коренной горожанин (или стремящийся им стать), влюбленный в городскую культуру, неспешные прогулки и философские разговоры на тесных кухнях.
4. Фронтовики-окопники (но особого склада)
В отличие от маршевых, пафосных песен советских композиторов, Окуджава (сам ушедший на фронт добровольцем) пел о войне без ложного героизма — как о тяжелой, грязной и трагической «работе». Его слушали ветераны, которым претил парадный официоз. Для них Окуджава был голосом «лейтенантской прозы», воспевающим не абстрактную Родину, а конкретного испуганного «смешного солдата» в окопе.
5. Романтическое студенчество
Песни Окуджавы активно слушали студенты крупных университетов (МГУ, ЛГУ, МФТИ). Молодежь привлекала его искренность, интимная интонация общения «тет-а-тет» и легкий налет диссидентства. Для студентов Окуджава был камертоном порядочности и внутренней свободы.
Портрет «идеального» слушателя Окуджавы
Если собрать эти осколки вместе, то типичный слушатель БО — это «шестидесятник» (по духу или по возрасту). Это человек:
- С высшим образованием (или студент);
- Обладающий высоким уровнем эмпатии и рефлексии;
- Предпочитающий полутона, иронию и недосказанность;
- Имеющий внутреннюю моральную автономию от советской идеологии, но без радикального бунтарства.
Artem F
Member
да, хорошо обобщил ИИ. Последний абзац перекликается со словами Юлия Кима из послесловия к двухтомнику ВВ:
Не скажу: весь русский человек выразился в Высоцком, а скажу так: он, этот суммарный русский человек, тоскует, хохочет, отчаивается, ерничает, рискует головой, гуляет безоглядно, яростен, бескомпромиссен, свободолюбив - по Высоцкому.
Грустит, утешает, молится, улыбается - по Окуджаве. Надеется - по ним обоим.
Не скажу: весь русский человек выразился в Высоцком, а скажу так: он, этот суммарный русский человек, тоскует, хохочет, отчаивается, ерничает, рискует головой, гуляет безоглядно, яростен, бескомпромиссен, свободолюбив - по Высоцкому.
Грустит, утешает, молится, улыбается - по Окуджаве. Надеется - по ним обоим.
Смотрел в свое время прямую (ну, или почти прямую) трансляцию одного из последних выступлений Окуджавы в Москве. Камеру иногда переключали на зал -- чистые, возвышенные, одухотворенные лица. Существенное отличие от гамадрилов на каком-нибудь рок-концерте или бездумно ликующих физий на какой-нибудь попсе. Хотя сам Окуджава по молодости, пишут, порядочной сволочью был. Да и под старость в Японии тоже антисоветчину выдал. Ну, да под старость кто только ни ехал крышей -- и Басилашвили, и Жванецкий...
alexu
Member
На счёт "поехавших крышей по старость лет" - а может, они действительно что-то поняли за свою жизнь или просто им надоело врать, недоговаривать... Высоцкий в последние годы тоже балансировал на грани антисоветчины и эмиграции (вспомните "те, кто жив, затаились на том берегу", "уносите же ноги, спасайте щенков", читайте воспоминания Павла Леонидова и т.д.), а потом сознательно довёл себя до края. Но это ветка об Окуджаве, а не об эмигрантах.
О'кей, так и выбьем на камне: "Кто Ахеджакову помянет, тому глаз вон"
