Ещё одно эссе по содержанию очень интересной песни. За основу взят текст фонограммы 00_0236(15) "ВНИИстройдормаш"
Каменный век.
Песня-монолог с двумя действующими лицами. Главный герой — член развитой первобытной общины, где цивилизация достигла весьма высокого уровня, и хотя топор ещё каменный, но "в веке бронзовом стоят одной ногой". Его жена, вынужденная выслушивать его длинную речь, родом из другой общины, стоящей на гораздо более низкой ступени развития. Рассмотрим и сравним эти две общины. Хотя ВВ в одном из выступлений и говорил, что "там не будет ни частной собственности, ни государства, просто о семье... в чистом виде", но общественные отношения там имеют место быть.
В первой общине патриархат, нет разделения труда, поэтому нет классового общества, нет частной собственности, нет рабов. В самом расцвете коллективный труд и потребление: всей общиной пошли на охоту, после добычу поровну делят между собой. Община уже не родовая, а семейная ("семейный наш уклад"), т. е. это более высокая ступень развития. Причём семейным выделяется отдельная пещера, т. е. индивидуальное жильё. Племя находится уже не на первоначальном этапе кровнородственных связей, а в переходный момент, когда в жёны начинают брать из соседних племён. Характерная черта позднего периода первобытнообщинного строя — самоуправление, состоящее из племенного совета. Мы видим, что во главе общины — совет старейшин. В общине уважают старших и поддерживают молодых. Женщины занимаются домашним хозяйством, готовят пищу, содержат пещеру в достойном состоянии. Не принято в общине ходить без одежды. Племя уже на такой высокой ступени развития, что его члены умеют считать (пять бы жён мне). Причём считают не только практически (предметы), но и абстрактно (до трёх считаю...). Понятно, что "до мильона далеко", но сравнения ради стоит сказать, что некоторые современные первобытные племена Австралии, Южной Америки, некоторых островов до сих пор считают по принципу "один, два, много".
А жену он взял из матриархальной общины, где женщины командуют, мужчины подчиняются. Там даже людоедство не изжито!
Теперь разберём конкретную ситуацию в этой первобытной семье. А в семье — скандалы и проблемы. Драма заключается в том, что, совершив прогрессивный шаг в сторону развития и процветания племени, породнясь для этого с соседями, главный герой не учёл низкий уровень развития соседнего племени. Взял жену из чужого племени в надежде перевоспитать под себя, а получилось с точностью до наоборот: жена его не отпускает на охоту (топор прячет), заставляет всё время уделять только ей, наушничает на приставания молодых. Хотя мудрый и опытный дядька предупреждал его, молодого и неопытного... Короче, "хотел как лучше, а получилось"...
А получилось следующее: активная и привыкшая командовать женщина сбивает мужа с пути истинного, заставляя его предаваться любовным утехам в ущерб общественной жизни племени. Муж рассматривает это как покушение на устои и выдаёт ей кучу претензий с использованием глаголов в повелительном наклонении: отдай, не тронь, молчи и т. д. Как я понимаю, его отсутствие на общинных мероприятиях вызывает озабоченность племени, поэтому старейшины и собрались в его пещеру для разборок. А ему стыдно за внешний вид жены и жилища, поэтому он и негодует. Терпение у нашего героя окончательно лопнуло, когда жена забрала у него топор, чтобы он не шёл на охоту, и попыталась раздеть его.
А ну, отдай мой каменный топор!
И шкур моих набедренных не тронь!
И до того дошёл, что даже слОва не даёт жене вставить, напомнив ей о её прямых обязанностях:
Молчи, не вижу я тебя в упор!
Сиди вон и поддерживай огонь!
И продолжает тыкать её носом в несоответствие убранства пещеры принятому в общине:
Выгадывать не смей на мелочах,
Не опошляй семейный наш уклад!
Не убрана пещера и очаг...
Т. е. обстановка в жилище — это женская обязанность: она должна натаскать камней, обустроиться, создать уют, ждать мужа с охоты у горящего очага с готовой едой. Но она, по выражению нашего героя, всё опошлила, выгадывая на мелочах. В чём пошлость? В приспособленчестве к жизни за счёт других и испытываемом при этом самодовольстве, в наплевательском и показном отношении к другим членам общины, живущим по сложившимся обычаям, т. е. по укладу. А причина такого поведения —
Разбаловалась ты в матриархат!
И опять прервал её возражения, "ощутив себя в буйной силе":
Придержи своё мнение:
Я — глава, и мужчина — я!
Соблюдай отношения
Первобытнообщинныя.
Резко сказал, но, по природной мягкости характера, всё же решил оправдать свою резкость:
Там мамонта убьют — поднимут вой,
Начнут добычу поровну делить…
Я не могу весь век сидеть с тобой —
Мне надо хоть кого-нибудь убить!
Мужская часть населения занята добыванием пропитания, испытывает при этом сильные эмоции и удовольствия — "поднимут вой" ("приезжих гладиаторов" тогда ещё не было, хлеб и зрелища были два в одном), а нашего героя жена припахала и из пещеры не выпускает. Я так понимаю, что "поровну делить" относится ко всему племени, т. е. нашей семье кусок мамонта всё равно выделялся в качестве социальной защищённости — может, заболел соплеменник. И если жене такое положение нравится, то герой наш понимает, что нельзя отрываться от коллектива — "надо хоть кого-нибудь убить". И его отлыниванием от дел заинтересовался совет старейшин и идёт к нему для выяснения причин. Это он и пытается донести до домогающейся до него в такой неподходящий момент жены:
Старейшины сейчас придут ко мне...
А эта дура голой по пещере ходит... Одёргивает её и вразумляет:
Смотри ещё не выйди голой к ним!
Окидывает взглядом своё неуютное жильё и горько восклицает:
В век каменный и не достать камней!
Мне стыдно перед племенем моим!
И мечтательно о лучшей доли и высшем статусе:
Пять бы жён мне — наверное,
Разобрался бы с вами я!
Но дела мои — скверные,
Потому — моногамия.
Слово "наверное" подчёркивает его слабохарактерность в семейных отношениях. Хотел бы иметь большую семью, но сомневается в своих волевых качествах, натерпевшись от нынешней жены. С одной-то справиться не может, а тут на пять замахнулся.
Получается, что в племени многожёнство допускается, но только с разрешения совета старейшин. Но для этого нужно зарекомендовать себя, показать свою состоятельность, способность содержать семью. Причём число пять им не с потолка взято, а исходя из размеров жилища, которое допускало размещение мужа с пятью жёнами и детьми от них. Т. е. на нашего героя племя возлагало большие надежды в плане развития общины, выделило ему пещеру как перспективному товарищу. А жена его не даёт проявить себя, потому и ходит он в отстающих, потому и скверны дела его, потому и второй-то жены, не говоря уж о третьей-четвёртой-пятой, не видать ему, слабовольному. Не о такой жизни он мечтал, женясь. И вновь злоба выплеснулась наружу:
А всё твоя проклятая родня!
Мой дядя, что достался кабану,
Когда был жив, предупреждал меня:
Нельзя из людоедок брать жену!
Эх! Нет доброго дяди, не у кого совета спросить, некому пожаловаться на жизнь! А жена его со своей роднёй общается, "добрые" советы и рекомендации выслушивает. Вспомнил её мелкие и позорные интриги:
Не ссорь меня с общиной — это ложь,
Что будто к тебе кто-то пристаёт...
Знает, что она сама к кому хочешь пристанет. А молодых нужно всячески поддерживать, потому что их сила и ловкость — залог выживания и развития. И закрыл тему:
Не клевещи на нашу молодёжь —
Она надежда наша и оплот!
А она стоит и молча глазами хлопает, он снова вскипает:
Ну что глядишь — тебя пока не бьют!
Вспоминает, с чего начал:
Отдай топор — добром тебя прошу!
Видит, что она до сих пор не одета, а старейшины вот-вот нагрянут:
И шкуры где? Ведь люди засмеют!..
И уже в полном гневе, терпения хватает только до трёх досчитать:
До трёх считаю — после задушу!
Не задушит! Остынет и извиняться ещё будет, ибо характером не вышел, ибо, по современному выражению, подкаблучник он и слабак.
Каменный век.
Песня-монолог с двумя действующими лицами. Главный герой — член развитой первобытной общины, где цивилизация достигла весьма высокого уровня, и хотя топор ещё каменный, но "в веке бронзовом стоят одной ногой". Его жена, вынужденная выслушивать его длинную речь, родом из другой общины, стоящей на гораздо более низкой ступени развития. Рассмотрим и сравним эти две общины. Хотя ВВ в одном из выступлений и говорил, что "там не будет ни частной собственности, ни государства, просто о семье... в чистом виде", но общественные отношения там имеют место быть.
В первой общине патриархат, нет разделения труда, поэтому нет классового общества, нет частной собственности, нет рабов. В самом расцвете коллективный труд и потребление: всей общиной пошли на охоту, после добычу поровну делят между собой. Община уже не родовая, а семейная ("семейный наш уклад"), т. е. это более высокая ступень развития. Причём семейным выделяется отдельная пещера, т. е. индивидуальное жильё. Племя находится уже не на первоначальном этапе кровнородственных связей, а в переходный момент, когда в жёны начинают брать из соседних племён. Характерная черта позднего периода первобытнообщинного строя — самоуправление, состоящее из племенного совета. Мы видим, что во главе общины — совет старейшин. В общине уважают старших и поддерживают молодых. Женщины занимаются домашним хозяйством, готовят пищу, содержат пещеру в достойном состоянии. Не принято в общине ходить без одежды. Племя уже на такой высокой ступени развития, что его члены умеют считать (пять бы жён мне). Причём считают не только практически (предметы), но и абстрактно (до трёх считаю...). Понятно, что "до мильона далеко", но сравнения ради стоит сказать, что некоторые современные первобытные племена Австралии, Южной Америки, некоторых островов до сих пор считают по принципу "один, два, много".
А жену он взял из матриархальной общины, где женщины командуют, мужчины подчиняются. Там даже людоедство не изжито!
Теперь разберём конкретную ситуацию в этой первобытной семье. А в семье — скандалы и проблемы. Драма заключается в том, что, совершив прогрессивный шаг в сторону развития и процветания племени, породнясь для этого с соседями, главный герой не учёл низкий уровень развития соседнего племени. Взял жену из чужого племени в надежде перевоспитать под себя, а получилось с точностью до наоборот: жена его не отпускает на охоту (топор прячет), заставляет всё время уделять только ей, наушничает на приставания молодых. Хотя мудрый и опытный дядька предупреждал его, молодого и неопытного... Короче, "хотел как лучше, а получилось"...
А получилось следующее: активная и привыкшая командовать женщина сбивает мужа с пути истинного, заставляя его предаваться любовным утехам в ущерб общественной жизни племени. Муж рассматривает это как покушение на устои и выдаёт ей кучу претензий с использованием глаголов в повелительном наклонении: отдай, не тронь, молчи и т. д. Как я понимаю, его отсутствие на общинных мероприятиях вызывает озабоченность племени, поэтому старейшины и собрались в его пещеру для разборок. А ему стыдно за внешний вид жены и жилища, поэтому он и негодует. Терпение у нашего героя окончательно лопнуло, когда жена забрала у него топор, чтобы он не шёл на охоту, и попыталась раздеть его.
А ну, отдай мой каменный топор!
И шкур моих набедренных не тронь!
И до того дошёл, что даже слОва не даёт жене вставить, напомнив ей о её прямых обязанностях:
Молчи, не вижу я тебя в упор!
Сиди вон и поддерживай огонь!
И продолжает тыкать её носом в несоответствие убранства пещеры принятому в общине:
Выгадывать не смей на мелочах,
Не опошляй семейный наш уклад!
Не убрана пещера и очаг...
Т. е. обстановка в жилище — это женская обязанность: она должна натаскать камней, обустроиться, создать уют, ждать мужа с охоты у горящего очага с готовой едой. Но она, по выражению нашего героя, всё опошлила, выгадывая на мелочах. В чём пошлость? В приспособленчестве к жизни за счёт других и испытываемом при этом самодовольстве, в наплевательском и показном отношении к другим членам общины, живущим по сложившимся обычаям, т. е. по укладу. А причина такого поведения —
Разбаловалась ты в матриархат!
И опять прервал её возражения, "ощутив себя в буйной силе":
Придержи своё мнение:
Я — глава, и мужчина — я!
Соблюдай отношения
Первобытнообщинныя.
Резко сказал, но, по природной мягкости характера, всё же решил оправдать свою резкость:
Там мамонта убьют — поднимут вой,
Начнут добычу поровну делить…
Я не могу весь век сидеть с тобой —
Мне надо хоть кого-нибудь убить!
Мужская часть населения занята добыванием пропитания, испытывает при этом сильные эмоции и удовольствия — "поднимут вой" ("приезжих гладиаторов" тогда ещё не было, хлеб и зрелища были два в одном), а нашего героя жена припахала и из пещеры не выпускает. Я так понимаю, что "поровну делить" относится ко всему племени, т. е. нашей семье кусок мамонта всё равно выделялся в качестве социальной защищённости — может, заболел соплеменник. И если жене такое положение нравится, то герой наш понимает, что нельзя отрываться от коллектива — "надо хоть кого-нибудь убить". И его отлыниванием от дел заинтересовался совет старейшин и идёт к нему для выяснения причин. Это он и пытается донести до домогающейся до него в такой неподходящий момент жены:
Старейшины сейчас придут ко мне...
А эта дура голой по пещере ходит... Одёргивает её и вразумляет:
Смотри ещё не выйди голой к ним!
Окидывает взглядом своё неуютное жильё и горько восклицает:
В век каменный и не достать камней!
Мне стыдно перед племенем моим!
И мечтательно о лучшей доли и высшем статусе:
Пять бы жён мне — наверное,
Разобрался бы с вами я!
Но дела мои — скверные,
Потому — моногамия.
Слово "наверное" подчёркивает его слабохарактерность в семейных отношениях. Хотел бы иметь большую семью, но сомневается в своих волевых качествах, натерпевшись от нынешней жены. С одной-то справиться не может, а тут на пять замахнулся.
Получается, что в племени многожёнство допускается, но только с разрешения совета старейшин. Но для этого нужно зарекомендовать себя, показать свою состоятельность, способность содержать семью. Причём число пять им не с потолка взято, а исходя из размеров жилища, которое допускало размещение мужа с пятью жёнами и детьми от них. Т. е. на нашего героя племя возлагало большие надежды в плане развития общины, выделило ему пещеру как перспективному товарищу. А жена его не даёт проявить себя, потому и ходит он в отстающих, потому и скверны дела его, потому и второй-то жены, не говоря уж о третьей-четвёртой-пятой, не видать ему, слабовольному. Не о такой жизни он мечтал, женясь. И вновь злоба выплеснулась наружу:
А всё твоя проклятая родня!
Мой дядя, что достался кабану,
Когда был жив, предупреждал меня:
Нельзя из людоедок брать жену!
Эх! Нет доброго дяди, не у кого совета спросить, некому пожаловаться на жизнь! А жена его со своей роднёй общается, "добрые" советы и рекомендации выслушивает. Вспомнил её мелкие и позорные интриги:
Не ссорь меня с общиной — это ложь,
Что будто к тебе кто-то пристаёт...
Знает, что она сама к кому хочешь пристанет. А молодых нужно всячески поддерживать, потому что их сила и ловкость — залог выживания и развития. И закрыл тему:
Не клевещи на нашу молодёжь —
Она надежда наша и оплот!
А она стоит и молча глазами хлопает, он снова вскипает:
Ну что глядишь — тебя пока не бьют!
Вспоминает, с чего начал:
Отдай топор — добром тебя прошу!
Видит, что она до сих пор не одета, а старейшины вот-вот нагрянут:
И шкуры где? Ведь люди засмеют!..
И уже в полном гневе, терпения хватает только до трёх досчитать:
До трёх считаю — после задушу!
Не задушит! Остынет и извиняться ещё будет, ибо характером не вышел, ибо, по современному выражению, подкаблучник он и слабак.
